- Давай, Шаланда, не тяни,- сказал Пафнутьев.- Можешь мне довериться...

Шаланда смахнул со стола какие-то крошки, видимо, перед приходом Пафнутьева перекусывал наспех, положил тяжелую руку на папку с уголовным делом, подержал ладонь на картонном переплете, как бы наливаясь какой-то злой силой, и, наконец, в упор посмотрел на Пафнутьева.

- До чего, Паша, дело дошло, не поверишь...

- Поверю.

- Старики звереют.

- В каком смысле?

- В самом прямом. Пацаны - уж ладно, к этому я привык... Все эти юные алкоголики, наркоманы, нюхачи... Ладно. Злобное племя растет. Не представляю даже, что будет делать, как будет вертеться тот мужик, который когда-нибудь на мое место сядет... Ошалеет.

- Не ошалеет,- Пафнутьев махнул рукой.- Он будет из той же стаи. Он сам из них будет, из юных и злых... Поэтому не надо его жалеть. Пусть вертится. Так что твои старики?

- Один старик, Паша. Но до чего злобный... Я его боюсь. Он и меня чуть не порешил. Глаза у него вроде даже подслеповатые, но до того звероподобные, Паша...- большое лицо Шаланды выражало искреннюю растерянность.

- Что же он натворил, этот дед?

- Человека хотел зарезать.

- И все? - усмехнулся Пафнугьев.- Читай оперативки, Шаланда! Нет ночи, нет дня, чтобы кто-то кого-то по пьянке не зарезал, не зарубил, не расчленил. И тут всего лишь попытка?

- Подожди смеяться, Паша. Попытка ладно, но это... Есть труп в наличии, и шило, которое отняли у старика, очень уж хорошо входит в ту дырку, которую на трупе обнаружили. Так хорошо входит, так хорошо, что просто лучше не бывает.

- А что говорят эксперты?

- Вот то и говорят, что я тебе доложил.

- А старик?

- Молчит. Ни слова, Паша, ни звука.

- И ни взгляда? - усмехнулся Пафнугьев.